О подлинной истории Крестовых походов

Томас Ф. Мэдден (Thomas F. Madden) — адъюнкт-профессор, декан исторического факультета Университета Сент-Луиса, автор ряда работ, в числе которых «Краткая история Крестовых походов» и «Четвёртый Крестовый поход: завоевание Константинополя» (совместно с Дональдом Куэллером). Статья «О подлинной истории Крестовых походов» опубликована в журнале «Crisis» от 4 апреля 2002 г. В переводе для российского читателя она несколько переработана.

Если не считать Умберто Эко, историк, занимающийся изучением Средневековья, обычно не привлекает к себе внимания широкой публики. По большей части мы люди тихие, копаемся в пыльных манускриптах и кропаем дотошно-скучные труды, которые мало кто станет читать. Так что можете себе представить, каково было моё удивление, когда после террористического акта 11 сентября Средневековье вдруг стало всех интересовать.

Я специализируюсь на Крестовых походах. И вот внезапно моему безмятежному одиночеству пришёл конец: башня из слоновой кости затряслась в дверь барабанили репортёры, журналисты и ведущие ток-шоу. И каждому нужна была сенсация сегодня же к вечеру. «Что такое Крестовые походы?» — спрашивали они. — «Когда это было? Насколько неразумно поступил президент Буш, использовав в своей речи слово «крестовый поход»?» Кое-кто, похоже, уже знал ответ, который хотел получить; от меня как эксперта требовалось лишь его «озвучить». Например, меня не раз просили прокомментировать тот факт, что исламский мир имеет причины для справедливой обиды на Запад. Разве, настаивали мои собеседники, нынешняя волна насилия не уходит своими корнями в жестокие и ничем не спровоцированные нападения крестоносцев на мусульманские страны, отличавшиеся тонкой культурой и терпимостью? Иными словами, не крестоносцы ли во всем виноваты?

Да, Усама бин Ладен именно так и полагает. В многочисленных видеозаписях своих выступлений он никогда не забывает назвать войну, которую Америка ведёт с терроризмом, новым Крестовым походом против ислама. Бывший президент США Билл Клинтон тоже указывает на Крестовые походы как на ключевую причину нынешнего конфликта. В своей речи в Университете Джорджтауна он поведал слушателям и немало приукрасил правду о том, как крестоносцы, взяв в 1099 г. Иерусалим, погубили множество евреев, сообщив также, что на Ближнем Востоке эту бойню помнят до сих пор. Правда, с чего бы исламским террористам скорбеть по погибшим евреям, Клинтон не объясняет. Многие газеты устроили бывшему президенту недурную выволочку за то, что он так пытался во всем обвинить США, что добрался аж до Средних веков. Однако же с основными предпосылками Клинтона никто спорить не стал.

Ну, или почти никто. Многие историки пытались внести ясность в вопрос о Крестовых походах ещё до того, как за дело взялся Билл Клинтон. И это не ревизионисты, вроде устроителей выставки в честь самолёта Б-29 «Энола Гей», сбросившего атомную бомбу на Хиросиму, а крупные учёные, выводы которых плод десятков лет, посвящённых тщательным и серьезным исследованиям. Сейчас для них наступил момент, когда их готовы выслушать. Так что слушайте.


Недоразумения, связанные с Крестовыми походами, распространены крайне широко. Обычно Крестовые походы изображают в виде серии священных войн против ислама, в которых под руководством одержимых жаждой власти Пап сражались религиозные фанатики. Предполагается, что Крестовые походы были олицетворением лицемерного самодовольства и нетерпимости, черным пятном на страницах истории Католической Церкви в частности и западной цивилизации в целом. Крестоносцы, отродье западного протоимпериализма, напали на мирный Ближний Восток, оставили его в руинах и разрушили просвещённую мусульманскую культуру. Так повествует об этом множество научно-популярных фильмов. С исторической точки зрения они просто ужасны, но с развлекательной, надо признать, часто бывают недурны.

Но какова же правда? Учёные до сих пор её не знают до конца. Однако о многом можно уже теперь сказать с уверенностью. Начнём с того, что Крестовые походы на Восток были целиком и полностью оборонительными войнами. Они представляли собой прямой ответ на исламскую агрессию попытку вернуть или сохранить от мусульманского завоевания христианские земли.

Христиане XI века вовсе не были фанатичными параноиками. Мусульманская угроза была реальностью. Хотя мусульмане могут быть и миролюбивы, ислам родился в огне войны, и войною же развивался. Со времён Мухаммеда средством распространения мусульманства был меч. Исламская мысль делит мир на две сферы: Обитель ислама и Обитель войны. Христианству равно как, собственно, и любой другой немусульманской религии места на карте не отводится. Христиан и иудеев можно терпеть в исламском государстве под исламской властью. Но традиционный ислам учит, что христианские и иудейские государства надлежит разрушить, а земли их завоевать. Когда в VII в. Мухаммед начал войну против Мекки, христианство доминировало в мире, обладало властью и богатством. В качестве официальной религии Римской империи оно охватило все Средиземноморье, включая и свою родину — Ближний Восток. Таким образом, для ранних халифов Христианский мир стал главной мишенью. Ею же оставался он для мусульманских вождей ещё тысячу лет.

Вскоре после смерти Мухаммеда воины ислама, проявляя невероятную энергию, атаковали христиан. Успехи их были чрезвычайно велики. Палестина, Сирия, Египет — прежде земли, наиболее густо заселённые христианами, — пали быстро. К VIII в. мусульманские армии заняли всю христианскую Северную Африку и Испанию. В XI в. турки-сельджуки захватили Малую Азию (современную Турцию), бывшую христианской со времён апостола Павла. Восточная Римская империя — то, что нынешние историки называют Византией — сжалась до размеров, едва превышающих теперешнюю Грецию. В отчаянье император Константинопольский отправил весть христианам Западной Европы, прося их прийти на помощь своим восточным братьям и сёстрам.

Так начались Крестовые походы. Они были не измышлением властолюбивых Пап и не жадных рыцарей, а реакцией на более чем четыреста лет завоевательных войн, путём которых мусульмане к тому времени захватили уже две трети бывшего Христианского мира. В некий миг оказалось, что христианство как вера и культура должно либо защищаться, либо пасть пред лицом ислама. Защитниками его и стали крестоносцы.

На Клермонском Соборе 1095 г. Папа Урбан II призвал рыцарей Христианского мира отбросить назад исламских завоевателей. Отклик был громок. Тысячи и тысячи воинов приняли крестовые обеты и стали готовиться к войне. Почему же? Ответ на этот вопрос обычно дают совершенно неверный. На заре Просвещения утверждалось обычно, что крестоносцы были всего лишь безземельными неудачниками, которые воспользовались возможностью повоевать и пограбить в дальнем краю. Обычные среди них проявлениям благочестия, самопожертвования и любви к Богу никто всерьёз не принимал. Конечно, ведь для тогдашней публики это были разве что лицемерные маски злодеев.

Обратное показали лишь исследования последних двух десятилетий. Учёные обнаружили, что рыцари-крестоносцы были по большей части людьми обеспеченными, имевшими в Европе обширные владения. Однако же они по своей воле бросали все и брались за святое дело. Крестовый поход был удовольствием не из дешёвых. Даже богатые владетели, взявшись за него, легко могли оставить нищими самих себя и свою родню. Нет, в Крестовый поход шли не за земным достатком (его-то многие имели в изобилии), а за сокровищем, которое «ни моль, ни ржа не истребляют». Рыцари остро сознавали свою греховность и готовы были принять тяготы Крестового похода как покаянный акт милосердия и любви. Европа буквально завалена тысячами средневековых хартий, подтверждающих эти чувства, хартий, в которых эти люди, диктовавшие их, говорят с нами и по сей день, лишь будь мы готовы их слушать. Конечно же, они не против были и поживиться трофеями, если случится. Но дело в том, что Крестовые походы были удивительно невыгодны с точки зрения грабежа. Разбогатело всего несколько человек, подавляющее большинство вернулись ни с чем.

* * *

Урбан II поставил перед крестоносцами две цели, и обе они на века оставались основными задачами восточных Крестовых походов.

Первая состояла в том, чтобы прийти на помощь христианам Востока. Вот что писал позднее один из преемников Урбана, Папа Иннокентий III: «Как может человек любить, согласно Божьей заповеди, своего ближнего как самого себя, если, зная, что братья его по христианской вере и христианскому имени содержатся вероломными магометанами в жестоком заточении и отягощаются ярмом невыносимейшего рабства, не посвятит он себя делу их освобождения? … Неужели случилось так, что вам неведомо, как многие тысячи христиан содержатся магометанами в плену и неволе и мучимы бесчисленными пытками?»

Крестовый поход, как совершенно верно замечает профессор Джонатан Райли-Смит, понимался как «акт любви» в данном случае, любви к ближнему. Его рассматривали как дело милосердия, исправления страшного зла. Как писал тот же Папа Иннокентий III тамплиерам, «вы делами исполняете слова Евангелия: нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих».


Второй целью Крестовых походов было освобождение Иерусалима и других мест, освящённых жизнью Христа. Выражение «Крестовый поход» появилось не так давно. Средневековые крестоносцы считали себя пилигримами, творящими благие дела на пути к Святому Гробу. Отпущение грехов, которое они получали, канонически относилось к области паломничества. Об Иерусалиме часто говорится в выражениях феодального характера. Призывая в 1215 г. к V Крестовому походу, Иннокентий III писал: «Помыслите же, сыны дражайшие, помыслите тщательно: ведь если бы какой-либо земной король был изгнан из своего домена или, быть может, пленён, не воззрел ли бы он, когда вновь обрёл бы свободу и пришёл бы час справедливости, на вассалов своих как на вероломных предателей... если бы не положили они не только свою собственность, но и самих себя за дело его освобождения? … И подобным же образом и Иисус Христос, Царь царей и Господь господ, слугою Коего ты являешься и отрицать сего не можешь, Который соединил твою душу и твоё тело, Который искупил тебя Драгоценною Кровию… не осудит ли тебя за порок неблагодарности и преступление неверности, если ты пренебрежёшь помощью Ему?»

Освобождение Иерусалима было, таким образом, не колониальным захватом, а возвращением владений законному хозяину и открытым объявлением любви человека к Богу. Конечно же, люди Средневековья знали, что Бог в силах сам вернуть себе Иерусалим. Собственно говоря, Он в силах и весь мир вернуть под Свою власть. Однако, как проповедовал св. Бернар Клервосский, отказываясь так поступить, Он оказывал благодеяние Своему народу: «И вновь говорю я, помыслите о благости Всемогущего и склонитесь пред Его милосердным замыслом. Он Самого Себя делает обязанным вам, или, скорее, притворяется, будто это так, чтобы помочь вам выполнить свои обязательства перед Ним… Блаженным назову я поколение, которому досталась возможность столь щедрого отпущения грехов!»

Часто считают, будто основной целью Крестовых походов было насильственное обращение мусульманского мира в христианство. Нет ничего более далёкого от истины. [За исключением, быть может, последнего предприятия св. Людовика IX Французского. — прим. пер.] С точки зрения средневековых христиан мусульмане были врагами Христа и Его Церкви. Задачей крестоносцев было защищаться от них и их побеждать. Только и всего. Мусульманам, жившим на отвоёванных христианами территориях, сохранять свою собственность и средства к существованию позволяли чаще всего, религию всегда. Собственно говоря, в течение всей истории крестоносного королевства Иерусалимского жители-мусульмане в нем намного превосходили по численности католиков. Лишь в XIII в. францисканцы начали прилагать усилия к обращению мусульман, но это дело почти не приносило успеха и в конце концов было брошено. В любом случае, попытки подобного рода предпринимались путём мирного убеждения, а не угроз и насилия.

Крестовые походы были войнами, так что ошибкой стало бы не видеть в них ничего, кроме благочестия и добрых намерений. Как всегда на войне, насилие было жестоким (хотя и не в такой степени, как при современных войнах). Были неудачи и ошибки, были и преступления. Их-то обычно хорошо помнят по сию пору. В начале I Крестового похода шайка сброда под предводительством крестоносца графа Эмихо Лейнингенского двигалась вниз по Рейну, грабя и убивая всякого еврея, какого только могла отыскать. Местные епископы безуспешно пытались остановить резню. В глазах этих воинов евреи представлялись, как и мусульмане, врагами Христа, а значит, уничтожать их и отнимать их собственность не было грехом. Напротив, это считалось праведным деянием, ведь еврейские деньги можно было использовать для финансирования похода на Иерусалим. Однако люди графа Эмихо ошибались, и Церковь резко осудила нападения на евреев.

Пятьюдесятью годами позднее, при подготовке II Крестового похода, св. Бернар в своих проповедях нередко говорил о том, что преследовать евреев нельзя: «Спросите любого, кто знает Святое Писание, что предсказывается касательно евреев в Псалмах. «Не о гибели их молюсь я». Евреи для нас живые слова Писания, ибо всегда напоминают нам о страданиях, которые перенёс наш Господь... Под властью христианских князей терпят они тяжкое рабство, но «ждут лишь срока своего освобождения».

Тем не менее, другой цистерцианец, монах по имени Радульф, разжигал в народе вражду по отношению к евреям рейнских земель, невзирая на многочисленные письма, в которых св. Бернар требовал это прекратить. Наконец Бернару пришлось самому отправиться в Германию, где он изловил Радульфа, отослал обратно в монастырь и тем положил конец убийствам.

Часто говорят, что корни Холокоста можно видеть в этих средневековых погромах. Может, и так. Но если это верно, корни эти лежат гораздо глубже и распространяются значительно шире, нежели область Крестовых походов. Да, евреи гибли во время Крестовых походов, но целью Крестовых походов не было избиение евреев. Напротив: Папы, епископы и проповедники ясно давали понять, что европейских евреев трогать не следует. Подобные случаи трагической смерти мирных людей при современных войнах мы называем «побочным ущербом». При всех теперешних «тонких технологиях» любая нынешняя сверхдержава погубила в своих войнах больше невинных жизней, чем могли себе представить крестоносцы. Но никто же не говорит (во всяком случае, всерьёз), что войны эти были направлены на уничтожение женщин и детей.

По любому счёту, I Крестовый поход был предприятием крайне рискованным. Не было ни общего руководства, ни цепочки субординации, ни снабженческой структуры, ни сколько-нибудь детально разработанной стратегии. Были лишь тысячи воинов, преданных общему делу, маршевым порядком проникающих вглубь вражеской территории. Многие из них погибли — одни в бою, другие от голода и болезней. Кампания была тяжёлая, все время казалось, что она на грани провала. Но — чудо! Крестоносцы победили. К 1098 году они вернули под власть христиан Никею и Антиохию. В июле 1099 г. был взят Иерусалим и началось строительство христианского государства в Палестине. Радость в Европе была огромна. Всем представлялось, будто волна истории, вознёсшая мусульман на такие высоты, начала спадать.

* * *

Но нет. Размышляя о Средних веках, легко рассматривать Европу в свете того, чем она стала, а не того, чем она была. Колоссом Средневековья был ислам, а не христианство. Крестовые походы интересны во многом потому, что они стали попыткой преодоления этой тенденции. Но за пять столетий из всех походов лишь один первый в сколько-нибудь значительной степени отбросил военную экспансию ислама. А потом камень вновь покатился с горы.

Когда в 1144 г. под натиском турок и курдов пало крестоносное графство Эдесское, в Европе поднялась бурная волна в поддержку нового Крестового похода. Предводительствовали им два короля — Людовик VII Французский и Конрад III Германский. Проповедовал поход сам св. Бернар. Предприятие кончилось полным провалом. Большинство крестоносцев было перебито по пути. Те же, кто добрался-таки до Иерусалима, лишь ещё больше все испортили, атаковав Дамаск — город хоть и мусульманский, но прежде всегда бывший могущественным союзником христиан. Несчастье это заставило христиан по всей Европе не только осознать нарастающую исламскую угрозу, но и убедиться, что Бог карает Запад за его грехи. Тут и там появлялись благочестивые движения мирян, основанные на желании очистить христианское общество, чтобы сделать его достойным победы на Востоке.

Таким образом, в конце XII столетия крестоносное движение приняло характер всеобщих усилий, говоря современным языком, «тотальной войны». К участию в нем был призван каждый, сколь бы беден и слаб он ни был. От воинов требовалось пожертвовать своим богатством, а если нужно будет, то и жизнью ради защиты христианского Востока. А на «внутреннем фронте» каждый христианин должен был поддерживать крестоносцев молитвой, постом и милостыней.

Но мусульмане делались все сильнее. Саладин, великий объединитель, сковал мусульманский Ближний Восток в единое целое, непрестанно проповедуя при том джихад против христиан. В 1187 г. в битве при Хаттине его войска подчистую выкосили объединённую армию христианского королевства Иерусалимского и захватили драгоценную реликвию — Истинный Крест. Беззащитные христианские города начали один за другим сдаваться. Кульминацией всего стало падение Иерусалима, свершившееся 2 октября. Держалось ещё лишь несколько приморских портов.

Ответом на это стал III Крестовый поход. Повели его германский император Фридрих I Барбаросса, французский король Филипп II Август и король английский Ричард I Львиное Сердце. По любым меркам, предприятие было великое, хотя и не столь масштабное, как хотелось бы христианам. Престарелый Фридрих утонул, пересекая на коне реку, и войска его вернулись домой, так и не дойдя до Святой Земли. Филипп и Ричард переправились морем, однако их непрестанные перебранки лишь ещё больше осложнили положение в Палестине. После освобождения Аккры Филипп отправился обратно во Францию, где занялся расчленением континентальных владений Ричарда. Тот, в результате, остался один на один с врагом. Искусный воин, одарённый полководец и превосходный тактик, Ричард вёл христианские войска от победы к победе и в конце концов отвоевал все побережье. Но Иерусалим был вдалеке от моря, и, предприняв две неудачные попытки протянуть пути снабжения к Святому Граду, Ричард наконец сдался. Пообещав, что однажды он
вернётся, Львиное Сердце заключил с Саладином договор, обеспечивавший мир на Ближнем Востоке и свободный доступ в Иерусалим для невооружённых паломников. Но пилюля была горька. В Европе по-прежнему жаждали восстановить в Иерусалиме христианскую власть и вернуть Истинный Крест.

Крестовые походы XIII века были масштабнее, лучше финансировались и организовывались. Но успехом не увенчались и они. IV Крестовый поход (1201—1204) сел на мель, запутавшись в хитросплетениях византийской политики, которую люди Запада так никогда до конца и не поняли. Зайдя «по дороге» в Константинополь, чтобы восстановить на престоле законного императора, сын которого обещал огромную награду и помощь Святой Земле, крестоносцы столкнулись с предательством греков и в 1204 г. захватили и жестоко разграбили величайший христианский город на свете. Папа Иннокентий III, успевший к тому времени дважды отлучить неверных своим обетам баронов от Церкви, мог лишь ещё раз осудить их.

Остальные походы XIII в. тоже мало к чему привели. Во время V Крестового похода (1217—1221) христианам удалось на краткое время захватить египетский г. Дамьетта, но в конце концов мусульмане разбили их войско и вновь заняли город. Св. Людовик IX, король Франции, в течение своей жизни предводительствовал двумя Крестовыми походами. Во время первого он также отвоевал Дамьетту, но вскоре египтяне получили её обратно. Король пробыл в Святой Земле несколько лет, беспрепятственно занимаясь оборонительными работами, но сокровенное своё желание освободить Иерусалим так и не исполнил. Став гораздо старше, в 1270 году, он привёл свой второй Крестовый поход в Тунис, где и умер от болезни, заразившей весь лагерь. После смерти св. Людовика безжалостные мусульманские вожди, Бейбарс и Келаун, развязали против христиан Палестины жестокий джихад. К 1291 году исламским силам удалось убить или изгнать последних из крестоносцев, стерев, таким образом, христианское королевство с карты Ближнего Востока. Несмотря на многочисленные попытки и ещё более многочисленные замыслы, вплоть до XIX века христианам так и не удалось вновь закрепиться в этом краю.

* * *

Можно было бы предположить, что три столетия поражений заставили бы европейцев охладеть к идее Крестовых походов. Но вовсе нет. В некоторым смысле, у них не было другого выхода. В ходе XIV, XV и XVI столетий исламские царства становились все более могущественны. Турки-османы не только завоевали земли других мусульман, объединив, таким образом, исламский мир под своей властью, но и продолжали натиск на Запад, захватив Константинополь и проникнув вглубь Европы. К XV в. Крестовые походы предпринимались уже не из сострадания к далёким собратьям по вере: они превратились в отчаянные попытки сохранить то, что осталось от Христианского мира. Европейцы видели перед собой вполне реальную возможность того, что ислам в конце концов добьётся желаемого и завоюет все, что принадлежит христианам, до конца. В одной из самых распространённых в ту пору книг, «Корабле дураков» Себастьяна Бранта, мысль эта выражена в сатире с красноречивым заглавием «Об упадке веры»: «Вера наша была на Востоке сильна, она правила всей Азией, Мавританскими краями и Африкой, но ныне земли те потеряны, и восплачет даже самый твёрдый камень… Четыре сестры есть у нашей Церкви, облачены они патриаршим достоинством: Константинополь, Александрия, Иерусалим и Антиохия. Но они обобраны и разграблены, а вскоре нападению подвергнется и их глава».

Но, конечно же, этого не произошло. Хотя почему «конечно же»? В 1480 г. султан Мехмед II захватил Отранто и превратил его в плацдарм своего вторжения в Италию. Рим был эвакуирован. Однако султан вскоре умер, а с ним и его замысел. В 1529 г. Сулейман Великолепный осадил Вену. Если бы не каприз природы — череда сильных ливней, замедливших его продвижение и заставивших турок бросить большую часть артиллерии — вполне несомненно, что город был бы взят, а Германия, путь к которой он преграждал, оставлена на милость захватчиков.

Но хотя христианская Европа и находилась на волосок от гибели, в ней назревало нечто новое, не имеющее себе прецедентов в истории человечества. Ренессанс, родившийся из странной смеси древнеримских ценностей, средневекового благочестия и уникального внимания к коммерции и предпринимательству, стал основой для таких подвижек, как появление гуманизма, научная революция и эпоха великих открытий. Ещё сражаясь за жизнь, Европа готовилась ко всемирной экспансии. Протестантская Реформация, отринувшая Папство и учение об отпущении грехов, сделала Крестовые походы немыслимыми для многих европейцев; честь сражаться осталась лишь католикам.


В 1571 г. Священная лига, тоже своего рода Крестовый поход, разгромила османский флот при Лепанто. Но подобные военные победы оставались редкостью. Нейтрализация исламской угрозы была достигнута экономическим путём. Чем сильнее и богаче делалась Европа, тем более отсталыми и жалкими казались ей некогда грозные, непостижимые турки. Да стоят ли они Крестового похода? «Больная» Европа «дохромала» до XX века, оставив далеко позади всю кутерьму нынешнего Ближнего Востока.

Глядя на крестоносцев с безопасного расстояния в несколько сотен лет, легко презрительно морщиться. В конце концов, теперь религия не стоит и гроша, не то, что войны. Но надо помнить, что наши средневековые предки точно также питали бы отвращение к нашим войнам, куда более разрушительным, разжигаемым во имя политических идеологий. Но все же и средневековый, и теперешний солдат сражается, в конечном счёте, за свой мир и то, что это мир создаёт. Оба они готовы претерпеть огромные страдания, принести жертвы ради служения тому, что им дорого, тому, что больше их самих. Древняя вера христиан, уважавших женщин и не любивших рабства, не только сохранилась до наших дней, но и расцвела. Не будь Крестовых походов, она вполне могла бы последовать путём зороастризма — другого соперника ислама — в небытие.